Человек на своем месте
Исключительно так отзываются о герое нашего сегодняшнего материала абсолютно все окружающие, начиная с коллег по службе и заканчивая подопечными, добавляя при этом, что "памятник ему при возможности тоже поставили бы с удовольствием". И у нас нет оснований сомневаться в истинности данных слов. Более того, часто сталкиваясь с этим офицером по долгу службы, мы и сами неоднократно убеждались в достоверности и правоте сказанного. Именно поэтому слово сегодня за начальником отдела по воспитательной работе с осужденными исправительной колонии №1, подполковником внутренней службы Олегом Александровичем ВОЛЧКОВЫМ

Быть военным - мечта
- Родился и вырос я в Сафонове. Первый класс заканчивал в Горном, потом переехали в город, где со второго класса и учился. После школы попал в армию. Служил сначала в Коврове в учебке, потом перевели в Чучково в десант (Рязанская школа). Но здесь я всего неделю побыл, и нас отправили в Нарофоминск. А в январе этого же года я уже был в Афганистане. Получил ранение. После госпиталя попал в танковый батальон. Потом вернулся домой, поступил в техникум, чтоб хоть что-то вспомнить и в институт поступить. После чего успешно поступил в МИХМ (Московский институт химического машиностроения). Там военная кафедра была, а я всю жизнь мечтал быть военным. Но я понял, что после ранения меня никуда не возьмут. И решил попытать счастье здесь… Конкурс был очень серьезный - шесть-семь человек на место. И я поступил. Когда закончил институт, поехал служить в Луховицы (это в Московской области) в химический батальон.
Кстати, есть довольно интересный момент в моей жизни. У меня в аттестате всего три тройки. Одна из них - по музыке, вторая - по начальной военной подготовке и третья - по химии. Теперь объясняю: с музыкой, как жизнь показала, у меня все очень хорошо (О.А.Волчков - автор-исполнитель, участник многих мероприятий, победитель конкурсов - ред.); по поводу военной подготовки - как видите, дослужился до подполковника; ну и химия - я закончил, один из лучших в Москве химических вузов и служил в химвойсках. Так что, все свои тройки я, можно сказать, таким образом отработал.
В конце восьмидесятых годов я ушел из армии, дослужившись до старшего лейтенанта. Вернулся в Сафоново. Здесь около семи лет проработал на военном заводе механиком. Когда начались в государстве проблемы, передряги, настало время, когда никто нигде не нужен, все это коснулось и нашего завода, который расформировали, я ушел оттуда. Проработал года три-четыре предпринимателем. Но предприниматель из меня получился никакой. Оказалось, что предпринимать я не могу. Купи-продай - это не для меня все было. И в 1997 году я пришел попытать счастье в колонии.

Неприкаянный…
- Взяли меня начальником отряда. Кстати, тогда было место старшего инспектора в отделе безопасности. Я пошел, но меня на эту должность не взяли. А замполит учреждения говорит: "Ты столько отслужил уже. Какая тебе разница. Давай в воспитательную службу". И, честно говоря, это сам Господь так распорядился, что я тогда не попал в отдел безопасности. Уже сейчас, зная все стороны работы разных служб, я понял, что попал именно туда, куда мне надо было попасть. И с тех пор даже минуты не сожалел о случившемся, о том, что я - воспитатель. Так что, всю жизнь работы в колонии был воспитателем.
Поначалу кидали меня на все отряды. Все отряды, которые были на тот момент в колонии, я прошел. Тогда получилось так, что все места были заняты. Меня-то взяли начальником отряда, но отряда свободного не было. Поэтому подменял сослуживцев: один уйдет в отпуск - я за него останусь, другой уйдет - за него. И так я работал в течение двух лет. Поэтому все отряды были для меня как родные. Когда у нас сделали отряд со строгими условиями содержания, меня, естественно, кинули туда, как самого неприкаянного. Так интересно было работать, вы не поверите. Наконец-то у меня появился свой отряд. Тридцать два человека, каждый из которых находится на какой-то своей волне. Стоял вопрос: кто кого переборет… В конце концов, мы выяснили этот вопрос. Два месяца я с ними бился, бился насмерть практически. Зато потом в моем отряде никогда не было дневального, все осужденные, матерые бандиты, настоящие оторвы, убирались сами. Это многого стоило. Тем более, что до этого в отряде был постоянно бардак. Я, будучи начальником отряда со строгими условиями, не получил ни одного взыскания. И мне это было приятно.

Вот это работа!
А в 2001 (или 2002, сейчас уже точно не припомню) году приехала московская комиссия проверять учреждение. Получилось так, что в итоге многих поувольняли. Тогда меня и поставили начальником отдела. И с тех пор поменять работу желания никогда не возникало. Лет шесть назад я это понял окончательно. Я стал ходить в церковь, каждое воскресенье на службу езжу к батюшке в Вадино. Могу сказать одно: роптать на жизнь - удел слабых. Что отвел нам Господь, то мы и должны исполнять. Если бы что-то было не так, он бы уже давно увел меня с этого места. Значит я все-таки на своем месте.
Я начал служить еще тогда, когда с осужденными дрались. А сейчас дожили до того времени, когда достаточно, например, дневального позвать и сказать ему, что нужно сделать. Вот это называется работа! Она ежедневная и, на первый взгляд, не очень заметная. Раньше никакой культурно-массовой работы с осужденными не было. Но я считаю, что она очень дисциплинирует. Футболисты ждут футбола, художники ждут конкурса на лучшую картину, мастера, делающие поделки, ждут своего конкурса, музыканты ждут "Калину красную". Вот сейчас началась жизнь! Раньше ее вообще не было, можно сказать. А теперь все чего-то ждут, к чему-то готовятся. Я считаю, что именно так и должно быть. Я захожу в зону, а у меня каждый завхоз спрашивает, как, мол, Олег Александрович, у нас в отряде, посмотрите. Они соревнуются между собой, наводят лоск.
С 2004 года, когда церковь построили, началось такое движение. Жизнь в колонии полностью переменилась. Проявляется это, прежде всего, в том, что люди стали внимательнее друг к другу, доброжелательнее. Яркий пример - если раньше на прикроватных тумбочках у осужденных в основном находили место фотографии женщин, то теперь многие ставят иконы. Но здесь я хотел бы обратить внимание всех на то, что это неправильно. Иконы не должны находиться там, где люди спят, курят, употребляют нецензурную лексику и т.д. Это недопустимо. Издревле иконам в доме отведено строгое место - в так называемом Красном углу. И больше нигде иконы находиться не должны, и уж тем более - не место им на тумбочках! Это, всего-навсего, говорит не о набожности человека, а о его непросвещенности, бескультурии.
Мы, конечно, со своей стороны тоже стараемся. Развиваем художественную самодеятельность. Аппаратура новая хорошая. Каждый день проводятся социально-правовые занятия. За неделю проходят все отряды. И так в течение лет пяти. Темы и материалы подбираю сам. Основные темы - военная (техника, вооружение, войны), социальная реабилитация (о вреде наркомании, алкоголизма, обо всем, что ждет после освобождения), поучительные программы канала "Дискавери", православные фильмы.
Все, что делается сегодня осужденными в плане творчества, спорта - это такой большой труд, люди выкладывают полностью сердце. До того, как сюда попасть, многие из них даже и представить себе не могли, на что способны. Я общаюсь с людьми, которые уже отбыли наказание и освободились. Они мне звонят и благодарят. Они вышли из колонии мастерами, теперь уже у них учатся. У людей, которые поучаствовали здесь в этом всем, другие жизненные планки. Они повышены во много раз. Они приходят сюда, кричат, что сами все умеют и знают. Проходит пара недель, и оказывается, что они вообще ничего не умеют. А вот когда отсюда уже выходят, говорят, что получили такой огромный потенциал, который теперь смогут развивать на свободе. И им зачастую даже равных в своем деле не будет! Это ли ни показатель? Люди выкладываются ровно настолько, насколько могут. И это дорогого стоит.

На все воля Господа
- По Евангелие первый может быть последним, последний - первым. От сумы и тюрьмы не застрахован никто. Иногда бывает, что в людях уверен на сто процентов, а они потом опять попадают в заключение. А бывает наоборот.
По этому поводу даже случай был у меня очень показательный. Приехал я в Смоленск, пошел в Исаакиевский собор. Там у входа милостыню просят. Ну, я как обычно, мелочи всем положил. И вдруг голос: "Саныч, не узнали?" Я смотрю - мужчина с длинной бородой, как у батюшки. В общем, не узнал. А он и говорит: "Да это же я - Тюрьма!" (кличка у него в свое время такая была). Оказалось, что бывший осужденный пристроился к церкви и работает здесь. А раньше максимум полгода он на свободе только и задерживался. Поэтому когда он освобождался, мы его уже опять у себя ждали. Ведь парень был добродушный, но взбалмошный. Я смотрю и думаю: насколько жизнь непредсказуема. Я считал, что этого человека уже ничто не исправит, все по тюрьмам да по тюрьмам, а тут вдруг при церкви свое место и нашел… С тех пор больше он у нас не появлялся…
Еще один случай вообще потрясающий произошел со мной. В Москве. Вышли с женой из поезда - у нее на руках маленькая дочка, у меня - вторая, а вокруг нас куча сумок и вещей. И я понимаю, что рук у меня на все это не хватает и что делать - не знаю, а до Сафонова добираться надо. И тут слышу сзади: "Саныч, здравствуйте!" И я понимаю, что вот он - выход из положения. Оказалось, что позвал бывший осужденный, устроившийся в Москве. Он-то мне и помог, спас практически.
Могу только одно сказать на это: как хочешь, чтобы относились к тебе, так и сам относись к другим! Если только немного спасуешь - все вернется к тебе рано или поздно!

О любом человеке говорят не слова, а, прежде всего, дела. И аноховская колония по праву может гордиться своими достижениями в вопросах воспитательной работы с осужденными. Вот лишь некоторые из них за последнее время:
два вторых места на Всероссийском православном конкурсе "Не числом, а смирением" (номинации "Пейзаж" и "Православная община");
первые-вторые места в музыкальном конкурсе "Калина красная";
первые-вторые места в межколонийских чемпионатах по футболу;
два первых места в межколонийских играх по брейн-рингу;
первые места в регионе в конкурсах поделок, игрушек.